Гл. страница >> Проводник >> р. А. Штейнзальц  >> Беседы >> "Гостья из будущего"

"Гостья из будущего"

З. К. Господин Штейнзальц, сегодня мы поведем разговор о Шабате, но мне хочется затронуть менее известные аспекты этой почти безграничной и в то же время довольно знакомой нашим читателям темы. Шабат-кодеш - «святая Суббота» - вот главная характеристика этого дня в Писании, молитве, устной традиции. Как нам, не очень подготовленным людям, представить себе эту святость? Возможно ли это?

А. Ш. Порой помогает аналогия. Мы знаем, что есть святые места - особые, выделенные в мире пространства. Аналогично надо представлять себе, что есть и святые отрезки времени - особые, не похожие на прочие дни и часы. Принято говорить, что Суббота в большей степени принадлежит будущему миру, тому, который на иврите называют олам ѓа-ба.

Поэтому так непросто понять глубинную суть Субботы, но можно научиться соблюдать Шабат. Шесть дней в неделю мы заняты работой: созидаем, совершенствуем уже созданное, привносим в мир плоды своей активной деятельности, то есть - даем. В Субботу мы пытаемся быть пассивными и настроиться на то, чтобы получать. Соблюдение Субботы можно сравнить с релаксацией - сейчас модно ходить на групповые занятия по релаксации, считается, что за десять-пятнадцать занятий человека можно этому научить. Мы пытаемся научиться этому уже свыше трех тысяч лет и не очень преуспели.

З. К. А что мы получим?

А. Ш. Здесь нет определенности. Каждый получит то, что сумеет взять. Надо уметь и давать, и получать. Жизнь человека можно представить в двух плоскостях. С одной стороны, он познает мир вещей и природы, осваивает профессию, учится быть активным, а с другой - учится воспринимать духовное, познает мир Торы и с его помощью пытается ощутить связь с Богом. Я вам так скажу: если б я мог, я бы молчал всю Субботу. Просто молчал и слушал.

З. К. В том смысле, как понял суть молчания Илья-пророк: «Не в ветре Господь... и не в землетрясении Господь... и не в огне Господь... в звуке тонкой тишины»? В молчании физического мира открылся ему Господь?

А. Ш. Да, верно.

З. К. Мой следующий вопрос касается так называемой «дополнительной души», которая появляется у еврея в Субботу. Зачем она? Что она делает?

А. Ш. Прежде всего хочу напомнить, что Суббота - собственность Всевышнего, и Он, по любви Своей, дал ее в подарок евреям. Ее и «дополнительную душу».

З. К. Можно ли сказать, что «дополнительная душа» приходит, чтобы Б-жественное начало в человеке возобладало? Одна душа у нас есть всегда, и она принадлежит Богу. В обычные дни она живет в материальном теле и старается повлиять на наши дела в материальном мире так, чтобы они были угодны Творцу. К сожалению, она не является нашей безраздельной хозяйкой и повелительницей. А в День субботний хотелось бы, чтоб она главенствовала, и тут ей в помощь дается еще одна Б-жественная душа, которая всякий раз приходит лишь на короткий срок - на Шабат.

А. Ш. Приходит-то приходит, да войдет ли, вот в чем вопрос. Впустят ли ее? Ведь часто она стучится-стучится, да так и уходит ни с чем... Задумывались ли вы, почему на иврите и по-русски дни недели ведут свой счет от «особого» дня?

З. К. Да, конечно. Более того, в старину в русском языке неделя называлась, как на иврите, «седмицей», а воскресенье - «неделей», от «не делать». Отсюда - понедельник и т.д.

А. Ш. Смысл этого отсчета у нас заключается в отношении к Субботе: только окончился Шабат, а уж еврей считает: один, два, три... - и с каждым днем все ощутимее приближается к новой Субботе, готовится к ней заранее. И Шабат, и «дополнительная душа» - это почетные гости, к приему которых убирают жилище, парят-варят, готовят вкусные блюда, наряжаются в особую одежду, настраиваются на торжественный лад. Если вы не подготовились к встрече гостей, если в доме развал, а сами вы в затрапезе, разве вы откроете дверь, заслышав стук? Нет, вы затаитесь, будто вас нет дома, а гость постоит немного и уйдет.

З. К. Тут сам собой напрашивается вопрос: почему Субботу принято очеловечивать и представлять в виде женского образа Царицы, Невесты? Где зародилась эта традиция - в Цфате?

А. Ш. Ну что вы, эта традиция такая же древняя, как сама Устная Тора. Человеку вообще свойственно антропоморфное видение мира, ведь «каждый мерит на свой аршин». Трудно человеку без картинки, без зрительного образа. А так у метафизического и мистического понятия «Шабат» появляется понятная, хоть и возвышенная аналогия - прекрасная царственная Госпожа.

З. К. Кроется ли что-нибудь значительное в том, что речь идет именно о Госпоже? Может быть, тут следует искать вечную тоску мужчины по совершенной женщине? Ведь и Эшет хаиль, фрагмент о «жене добродетельной» из книги «Мишлей» - Притчей Соломоновых, - читают тоже в субботний вечер.

А. Ш. Во-первых, как сказано в Талмуде, «все любит пару», и шесть дней Творения разбиваются на пары, а Суббота остается одна. Вот Создатель и дал ей в пару народ Израиля. Во-вторых, Шабат - день пассивности, а пассивность более свойственна женщине: она ждет, когда ее заметят, позовут, пригласят. В-третьих, Шабат предстает в женском образе только вечером, при встрече Субботы, в вечерней молитве и за трапезой, а наутро мы говорим о Шабате как о Дне субботнем. Замечали ли вы различие в формулировке срединного благословения Кдушат- ѓа-йом («Освящение дня») в молитве «Амида», которую читают в Шабат вечером и утром? Вечером мы говорим о Субботе: «...и обретут в ней покой сыны Израиля, освящающие Имя Твое», а утром говорим о ней: «...и обретут в нем покой сыны Израиля...»

З. К. Я как-то об этом не задумывалась. А какое этому объяснение?

А. Ш. Много есть объяснений, например, такое: в вечерней молитве мы вспоминаем о Субботе в связи с Сотворением мира, когда Суббота принадлежала одному Богу и суть ее в мире была не раскрыта, как не раскрыта суть девицы, как сказано в «Шир ѓа-ширим» - «Песни песней»: «Запертый сад сестра моя, невеста, запертый сад, запечатанный источник...»

В утренней молитве мы вспоминаем о Субботе в связи с дарованием Торы народу Израиля, который один был приобщен к Б-жьему дню и, обладая Субботой, раскрыл в земном мире ее суть и ценность, как раскрывает суть любимой женщины вступающей с ней в брак мужчина. Ведь после того, как народ Израиля взывал с любовью: «Приди, невеста!» в гимне Леха, доди, - прошла ночь, Израиль и Шабат, как написано в книге «Бытие»(«Брейшит»), слились, сделались «плотью одной». В союзе Бога и народа определяющим как бы стало Б-жественное начало, по отношению к которому Израиль выступает «невестой», - вот Шабат и трактуется в мужском роде.

З. К. За этими рассуждениями все очевиднее проступает та посылка, что Шабат дан в удел исключительно евреям. Помнится, в талмудическом трактате «Санѓедрин» говорится, что нееврею запрещено соблюдать Субботу, и звучит это достаточно резко: «Нееврей, соблюдающий субботу, приговорен к смерти». С другой стороны, как учат наши мудрецы, Суббота была замыслена Создателем еще до Творения, тем более - до появления народа Израиля; тогда почему же она не является собственностью всех жителей земли?

А. Ш. Знаете, в так называемом Восточном Иерусалиме есть Музей Рокфеллера, сейчас почти не посещаемый. Там лежит кусок плиты с греческой надписью, вынутый, как полагают, из особого ограждения вокруг Храма и храмового двора. Вторая такая же плита, только целая, хранится в Стамбуле. Я ее видел, а надпись ее гласит примерно следующее: всякий нееврей, который пойдет дальше, сам повинен в своей смерти. О чем это говорит? Только о том, что еврейские святые места доступны не всем. Вспомним аналогию между временем и пространством: нееврею нельзя входить в Шабат безнаказанно, пусть и с лучшими намерениями.

З. К. Это напоминает мне эпизод из второй книги Шмуэля - второй книги Царств - о перевозке Ковчега со Скрижалями Завета: когда телега накренилась, Ковчег начал сползать, и Уза придержал его рукой, за что тут же поплатился жизнью. Ведь он не был коѓеном.

А. Ш. Что ж, это сопоставление возможно. Но я бы хотел отметить другой аспект. Суббота - не праздник. Это подарок, который евреи получили от Бога, знак Его «любви и благоволения» - бе-аѓава у-ве-рацон. Соблюдение Субботы - это приглашение Всевышнего войти в Его мир, а разве принято приходить в гости непрошенно? Более того, это приглашение было дано евреям на горе Синай, возможно, как компенсация избранничества, за которое мы платим так дорого. Ведь то, что Господь избрал евреев Своим любимым народом, - не пряник. Наше избранничество влечет за собой и много дополнительных обязанностей, которых нет у других племен, и бесконечные жестокие преследования. Так неужели нам зазорно наслаждаться Субботой только потому, что она недоступна другим?!

З. К. Вы говорили, что суть Шабата в том, чтобы сделаться как можно более пассивным и получать. Понять это, тем более реализовать, непросто, а для человека, выросшего вне традиции, - совсем нелегко. Что такой человек делает? Он смотрит на религиозных людей и по их поведению судит о сути Шабата. А чем заняты религиозные люди, скажем, у нас в Израиле, если вы смотрите на них со стороны? Они наряжаются, медленно идут в синагогу, медленно из нее возвращаются, много едят, много спят, а в оставшееся время вдоволь перемывают ближним косточки.

А. Ш. Даже побасенка есть о том, как одна женщина проводила свои Субботы за прялкой. Увидел ее Илья-пророк, удивился и спросил: «Ты что, не знаешь, что в Шабат нельзя прясть?» - «Знаю, - отвечала женщина, - но что же мне делать?» - «Иди и проводи Шабат с другими женщинами, тогда поймешь», - был ответ. Через некоторое время Илья-пророк снова посетил то место, и что же он увидел? Сидит его знакомая с другими кумушками и сплетничает с ними вместе почем зря. «Ну уж нет, - возмутился он, - лучше возвращайся к своей прялке!»

З. К. Кстати, слыхала я, что Илья-пророк не навещает нас по Субботам. Почему?

А. Ш. Чтобы не нарушать закон о расстоянии, которое дозволено проходить в Шабат, отдаляясь от городской черты, так называемый тхум шабат.

З. К. Теперь понятно, почему после Ѓавдалы мы поем не только Шавуа тов, то есть «Доброй недели», но и песню, обращенную к Илье-пророку и выражающую надежду на его скорый приход, - это, как видно, народный обычай.

А. Ш. Да, это фольклор.

З. К. А можно ли читать книжки - Пушкина, например?

А. Ш. Запрета такого нет, но не рекомендуется.

З. К. Почему? Что плохого в художественной литературе? Или все искусство от лукавого? Ситра ахра - «оборотная сторона», то есть не от Бога?

А. Ш. Нет, ситра ахра тут не при чем. Но искусство - это некий мир, параллельный миру Торы. Конечно, можно представить себе такое пространство, где параллельные прямые в бесконечности пересекаются. Можно предположить, что мир искусства смыкается с миром Торы там, где кончается все постижимое и остается только Эйн-Соф, т.е. Бесконечный. Но ведь мы с вами находимся среди конечных величин, и тут эти параллельные миры общих точек не имеют. Вот и выходит, что в святой день вы пытаетесь существовать в двух разобщенных пространствах, что невозможно.

Мир искусства, как и мир науки, как будто самодостаточен: погружаясь в него, мы забываем обо всем. В силу этой кажущейся самодостаточности он является искушением, которое немногие в состоянии побороть. Снова прибегая к иносказанию, поясню так. Суббота приглашает нас войти в «обитель Всевышнего». Мы тщательно и заблаговременно готовимся к этому посещению, в том числе отключаем радио, телевизор и телефон, то есть на время прерываем свою связь с повседневностью, чтобы ничто из этого мира будней не внести с собой в святой Чертог. Мир искусства - еще один мир, от которого мы должны отключиться, прежде чем входим в Шабат. Этого требует этикет уважения к Хозяину Шабата.

З. К. Но сидя развалившись в кресле и переваривая обильную пищу, вряд ли приблизишься к святой сути Субботы. Человек нашего времени привык воспринимать духовное через слово, в первую очередь, через чтение.

А. Ш. Но читать можно не обязательно Пушкина. Есть и другие книги, еврейская литургическая поэзия, например. Да мало ли книг, которые стоит читать в Шабат! Кроме того, можно играть в шахматы. Но и тут есть ограничения. Скажем, был в прошлом веке в США великий шахматист, польский еврей Решевский, который всю жизнь соблюдал заповеди. Так он по субботам не играл в шахматы, объясняя это тем, что шахматы - его работа.

Шабат, как вы знаете, хранил еврейский народ. Как это понимать? По-разному. Прежде всего, его лучше проводить в общине. Что это за Суббота, если тебе некому сказать: «Шабат шалом!», - если твоим детям не с кем поиграть в дозволенные в Субботу игры! Если отвлечься от запрета на пользование автомобилем в Шабат, то можно понять евреев диаспоры, которые в Субботу едут в синагогу, чтобы быть среди своих. А там, где в Шабат собираются евреи, они начинают толковать о Субботе.

В этом часть «наслаждения Субботой» - то, что называется онег Шабат. Известно ли вам, что здесь, на Земле Изралия, в нерелигиозных сионистских кибуцах и поселениях, еще до провозглашения государства существовала традиция рассказывать по субботам агадот? В разных местах, где только можно было собраться евреям, соблюдающим и не соблюдающим традиции. Раввины и просто начитанные люди рассыпали перед ними перлы еврейской Агады. Вот вам искусство, дозволенное в Шабат!

З. К. А вот Бялик в своей статье «Ѓалаха и Агада» назвал, разумеется, вслед за мудрецами Талмуда, жемчужной россыпью Ѓалаху, Агаду же назвал... бижутерией. Кстати, как раз Бялик заложил в Тель-Авиве традицию «светского онег Шабат», где перед жителями первого в стране еврейского города выступали раввины и ученые со всего мира.

А. Ш. Я вам расскажу об одном ученом еврее, Йеѓуде Койфмане, прозванном Эвен Шмуэль, большом знатоке еврейских текстов, авторе многих книг, который, в частности, перевел на иврит «Морэ невухим» Рамбама и «Сефер ѓа-кузари» Йеѓуды ѓа-Леви. Бялик долго уговаривал его выступить на онег Шабат, но Койфман, хоть и был мапайником и доктором всяческих наук, хоть и занимался политикой, а в дальнейшем стал министром просвещения, все отказывался - мол, неловко мне выступать в Субботу перед аудиторией, которая курит. Уважение к Шабату не позволяло ему участвовать в публичном нарушении традиции. Бялик предложил следующий выход из затруднительной ситуации: пусть уважаемый ученый чуток потерпит, и если после трех лекций в публике кто-нибудь закурит, он, Койфман, вправе прекратить свое выступление. Однако уже на третьей лекции никто закурить не посмел.

З. К. Что ж, Бялик был умным человеком, а этот эпизод лишний раз доказывает, что еврею есть чем заняться в Шабат, даже если Пушкин, Достоевский и иже с ними останутся дожидаться будней. Не обязательно точить лясы и не обязательно сидеть за прялкой.

А. Ш. Вот-вот. Всю неделю каждый занят своим делом, а в Шабат собираются вместе, беседуют, поют особые песни.

З. К. Получается, что пресловутые израильские «кумзицы», первоначально кибуцные посиделки, где люди собираются семьями и поют хором популярные песни, выросли из Субботней традиции?

А. Ш. Ну конечно! Например, лидер социалистического движения ѓа-шомер ѓа-цаир во времена мандата, один из основателей кибуца Мерхавия, Меир Яари был потомком знаменитого ребе Элимелеха из Лежайска, одного из легендарных хасидских цадиков. Ясно, что его домашняя хасидская традиция в преображенном виде воплотилась в практике кибуцной жизни.

И наоборот, знавал я одного хабадника, который проникновеннейшим голосом распевал за субботним столом: «Не боюсь я никого, кроме Бога одного», - пока какая-то женщина не заметила вскользь: «Да ведь это почти Пушкин! “Не боишься никого, кроме Бога одного!”». Бедняга так и поперхнулся - он-то был уверен, что это истинно еврейская мелодия с благочестивыми словами...

Я тут вспомнил еще один случай с Бяликом. В двадцать восьмом году в ишуве была создана футбольная федерация и стали проводить матчи между командами. Днем для игр, выбрали, конечно, Субботу. Узнав об этом, Бялик написал возмущенное письмо: как это так - евреи оскверняют святой день?! Я сам видел факсимиле этого письма за подписью поэта.

Эти примеры показывают, что когда-то в нашей стране не требовалось быть ортодоксальным евреем, чтобы понимать, что такое Шабат, и чтить Субботу. Я говорю о людях, которые не соблюдали заповеди.

З. К. А что вы можете сказать о характере нашего государства?

А. Ш. Это государство, которое все быстрее и быстрее превращается в нееврейское, стремительно проходит процесс ассимиляции, копируя все худшее, что предлагает Америка. Люди, приезжающие сюда, в большинстве своем не совершают «восхождение» - это беженцы, ищущие лучшего места и вынужденные ехать в Израиль, поскольку другие страны их не принимают. Трудно сказать, что будет с Израилем, если процессу его секуляризации и ассимиляции не будет положен предел.

Когда это государство только создавалось, его отцы-основатели искали формы сосуществования нерелигиозной и религиозной частей общества. «Мы строим национальный дом, - говорили они верующим евреям, - а вы будете в нем мезузой». Тогда же было принято соглашение со строителями, по которому те обязывались устанавливать мезузу в каждом законченном доме. Но сегодня слишком многое изменилось, и одни не хотят быть мезузой в выстроенном здесь доме, а другие откровенно заявляют, что ни в каких мезузах не нуждаются.

С другой стороны, все еще есть немало людей, которые хотят сохранить еврейский дух страны, хотят сохранить Шабат. Они убеждены в непреходящей ценности Субботы. Пусть они не всегда знают, как и в чем это должно выражаться, но важно уже то, что еврейский характер государства дорог им.

З. К. Вчера я была у Западной стены - на торжественной присяге новобранцев. В память о том, что десантники взяли Стену плача в Шестидневной войне, призывники этого рода войск принимают там присягу по окончании курса молодого бойца. Один из моих бывших студентов, единственный из всей семьи приехавший в Израиль, пригласил меня разделить с ним радость и волнение этой церемонии. Студент-отличник, окончивший первый курс престижного факультета, решил прервать учебу и пойти служить. Он был зачислен в отборнейшие боевые части.

Перед строем солдат, обращенных лицом к нашей древней святыне, главный раввин ЦАЃАЛа произносил речь - короткое, суровое и насыщенное словами Торы и пророков напутствие тем, кто отныне отвечает за безопасность жителей страны. Церемония собрала множество публики: родные, друзья. Евреи, говорящие на множестве языков, урожденные израильтяне и репатрианты с разным стажем гражданства. Но мало кто из этих возбужденных людей молчал, слушая раввина. Люди словно ничего не видели и не слышали, занимаясь кто детьми, кто заботами прошедшего дня, кто дружеской болтовней. А я стояла и думала: «Что ожидает этот народ, который ведет себя так легкомысленно? Где их трепет перед святым местом? Где страх за своих сыновей, которых через год перебросят на самые горячие участки? Где, наконец, почтение к раввину?» Мне было горько и страшно.

А. Ш. Не стоит так переживать. Это просто недостаток культуры. То, что называется н е к у л ь т у р н ы е л ю д и (раввин произнес эти слова по-русски).

З. К. Но разве место не обязывает вести себя иначе? Ведь там и среди солдат, и среди зрителей было немало религиозных людей!

А. Ш. Когда-то, еще ребенком, я помню, Стена плача высилась в узком нечистом проулке. Подойдешь поближе, закинешь голову, придерживая кипу, - а она возносится до самого неба. И трепет охватывал душу. Потом построили перед ней площадь, превратили ее в место проведения торжественных церемоний, включили в путеводители для туристов. Кто теперь ощущает ее святость?..

З. К. Мы очертили круг. Начали с параллели «святое место - святое время» и кончили той же параллелью, только с отрицанием: «ни Шабата - ни Стены плача». Что же нас ждет?

А. Ш. Трудно сказать. Для того мы и беседуем с вами, для того и издаем наш журнал, чтобы изменить ситуацию в желательном для нас направлении.

Беседу с раввином вела Зоя Копельман (опубликовано в журнале "Отцы и дети", выпуск 37).

seattle landlord attorney