МЕНТАЛИТЕТ

НЕТ ДРАЙВА...

Раввин Адин ШТЕЙНЗАЛЬЦ

Никогда прежде израильтяне так страстно не ждали прихода Мессии.

Израильтяне всегда спешат, они невежливы. Они такие всегда. Это признаки израильской жизни. Но это вовсе не значит, что израильтяне плохие люди. С какой-то точки зрения предпочтительнее попасть в неприятность в Израиле, чем в какой-то другой стране: в Израиле тебе помогут. Но, с другой стороны, больше шансов попасть в неприятность именно в Израиле.
Больницы в Израиле переполнены. О себе не скажу — мне всегда оказывалось особое внимание. Но, как правило, люди в израильской больнице чувствуют себя не очень-то уютно.
Часть всей этой нервозности, возможно, заложена в нашей — еврейской — природе.
Есть и еще одно еврейское свойство: израильтяне неважные слуги. Возьмите, к примеру, Швейцарию или любую другую европейскую страну. Тамошний официант — он таки официант. Кондуктор — действительно кондуктор. А в Израиле кондуктор непременно хочет быть генеральным директором, официант — хозяином ресторана... И от этой всеобщей неудовлетворенности собственным положением тоже происходит некоторая напряженность, нервозность, которая не имеет никакого отношения к сегодняшней ситуации в Израиле.

Еще один момент: израильтяне — все еще не единая нация, они не понимают реакций друг друга. То, что естественно для одного, то дико, а в каких-то случаях оскорбительно для другого. Что вовсе не всегда приводит к этническим или расовым столкновениям, хотя иногда приводит. Так или иначе, но напряжение накапливается. Люди живут вместе, а мыслят по-разному. И нет сильного ядра, удерживающего всех вместе — нет чего-то достаточного для их объединения.

И плюс к этому террор.

Назовите это цинизмом или неуместным хладнокровием, но не так уж много людей было убито в ходе нынешней интифады. Существенно больше народу погибло в дорожно-транспортных происшествиях. Однако террор порождает чувство тотальной незащищенности. Теракт может настичь всякого, где угодно, в любое время. И нет способа защититься от него.

Сравните палестинский террор с деятельностью других террористических организаций. Обычно у террористов есть ограничения. Мафиози, как правило, не убивают женщин и детей. Не станет убивать женщин, стариков и детей большинство религиозных террористов. Деятельность националистов в некоторых странах направлена исключительно против солдат и не затрагивает мирных жителей. Экстремисты в Европе нацелены на какие-то конкретные объекты или охотятся за определенными политическими деятелями. Они чаще всего не похищают случайных людей, их цель — личности, выбранные по тем или иным соображениям. Арабский террор не исключает никого. Он не предполагает дискриминации.

Некоторых погибших к терактах я знал лично. Один из них был замечательный человек, прекрасный врач, равно внимательный к арабским и еврейским пациентам. Его с женой убили на дороге.

Палестинский террор не делает различий, и именно это порождает страх. Ты понимаешь, что ничто не способно защитить тебя. Молодой или старый, женщина или мужчина — любой может стать мишенью. И в людях поселяется чувство неуверенности и безысходности. Небезопасно в кафе и в автобусе, в собственной машине и на дешевом рынке, в дорогом супермаркете и даже в бронированном джипе. Страшно везде.

И люди боятся. Правда, в разных местах все же боятся по-разному. Есть города, которые многие годы страдали от терактов. И как это ни парадоксально, в этих местах страх меньше. И все-таки Иерусалим — рекордсмен по числу убитых, иерусалимцы боятся намного меньше, чем тельавивцы. В Иерусалиме продолжается жизнь: обедают в ресторанах, сидят в пабах, хотя, возможно, и реже, чем раньше: ты видишь людей на улицах, пусть и меньше, чем в былые времена. Люди посещают и те места, где неоднократно звучали взрывы, лилась кровь. Значит, не так уж народ напуган. А вот жители Тель-Авива боятся приезжать в Иерусалим. Это факт. Хотя теракты случались и в Тель-Авиве.

Иерусалимцы не герои. Просто жизнь выработала у них иммунитет к страху. Конечно, все люди разные. Кто-то боится больше, кто-то — меньше, а кто-то пребывает в состоянии перманентной истерики.

Было бы естественным, если бы в этой ситуации люди бежали из страны. Но по моему ощущению, сейчас эмиграция из Израиля ниже, чем была в лучшие времена. Люди чувствуют, что сегодня отъезд из страны — недостойный поступок. Они боятся, они недовольны жизнью, но не уезжают. Конечно, время от времени слышишь о каком-то певце или программисте, уехавшем из Израиля, но таких, уверяю вас, очень немного. Более того, в Израиль приезжают новые иммигранты. И не меньше, чем в более благополучные времена. Приезжают из Америки, из Франции...

И нет дезертирства из армии. Более того, несмотря на нынешний пессимизм, число юношей, которые хотят служить в боевых частях больше, чем когда-либо.

Они знают, что в этих частях не маршируют на парадах, а гибнут. Но идут служить именно туда.

Как это ни покажется странным, раздражение, нервозность проистекают преимущественно не от страха, а от тяжелого экономического положения, сложившегося в стране.

За два годы интифады было убито немногим более 600 человек. Это очень большие потери. И тем не менее это десятая доля процента населения. А от спада в экономике страдают десятки, сотни тысяч. Изменилось отношение внешнего мира к нашей стране. Иностранцы не вкладывают денег в израильскую экономику и не едут к нам отдыхать.

Есть места, на которых это отражается мгновенно. Например, на Иерусалиме, очень ощутимая часть дохода которого именно туризм. Сегодня гостиницы Иерусалима практически пусты, а немногие их постояльцы — израильтяне. В эти дни интурист в Иерусалиме — экзотика. Потери несут гостиницы, рестораны, официанты, экскурсоводы — вся туристическая индустрия и соответственно городская экономика. Плюс к тому — отсутствие инвестиций, в результате чего многие большие предприятия сокращаются, людей увольняют. Не разнорабочих, а ценнейших профессионалов.

Специфические израильские проблемы совпали с общим мировым падением индустрии высоких технологий. Но ведь в Израиле именно эта индустрия была локомотивом всей экономики. Израиль занимал второе место в мире в области хайтека. Может быть, и сейчас занимает. Но значимость этой очень важной составляющей экономики надает. То и дело слышишь: сегодня одно предприятие сократило тысячу сотрудников, завтра второе — пять тысяч, послезавтра третье — триста...

Страдают не только квалифицированные работники. В Израиле по сравнению с соседними арабскими странами довольно высокие зарплаты. А потому небольшие фирмы, использующие неквалифицированный труд, предпочитают перемещать свои предприятия в Иорданию или в Египет, где зарплаты существенно ниже. От чего страдают израильтяне, работающие руками. И вот парадокс: в Израиле 300 000 безработных и примерно столько же иностранных рабочих. Это результат несовершенства законодательной системы и нарушения существующих законов — многие иностранные рабочие находятся в стране нелегально.

В итоге бедная часть населения становится еще беднее, а, так сказать, высшее общество, те, кто обеспечивал движение страны вперед, тоже теряют работу. И если за некоторую категорию людей я не беспокоюсь, то очень многие действительно страдают.

У нас пока нет голодных, но многие живут на грани бедности.

Израильтяне испытывают страх перед террором, но не меньше они боятся потерять работу, лишиться средств к существованию. Ужас этой ситуации в том. что никто в стране не знает, как выбраться из этой ямы.

У нас есть великое множество политических лидеров — всех мастей. Но к сожалению, ни у одного из них нет содержательной программы, ни у одного нет видения перспективы. Они строят планы на ближайшие месяцы, и ни один не видит вперед хотя бы года на три, не то что на десять.

Скажем, лидер большой группы выдвигает свою кандидатуру на пост премьер-министра страны. И его главный лозунг — строительство разделительной стены, охраняемой границы. Это действительно большая и трудная задача. И возможно, этому лидеру, приди он к власти, удастся ее решить. Но что эта стена даст стране? Может быть, ситуация в Израиле станет чуточку спокойней. Спокойней на самую малость. Ведь внутри территории, которую предполагается огородить, останется более миллиона арабов, их националистические настроения крепнут год от года — они становятся менее надежными гражданами страны.

Стена — разновидность аспирина: температуру снизит, но болезнь не вылечит. И тот факт, что к вопросу о границах, о заградительной стене сводится видение политика, что о ней он произносит свои предвыборные речи, что она служит той целью, к которой он намерен вести страну, — свидетельство его ограниченности.

Израильтяне слушают речи с призывами найти политическое решение проблемы, но они не видят никого, кто был бы способен найти это решение.

Верно, людям тяжело. Но они бы справились с невзгодами, не впадали бы а нервозность, и отчаяние, если бы знали, что существует план выхода из кризиса.

У нас бывали времена и похуже. Но какие грандиозные планы строились тогда! Это были, в частности, военные планы, которые требовали немалых человеческих жертв. И люди шли на жертвы, шли на смерть, понимая, ради чего все это делается. Сейчас израильтяне чувствуют себя блуждающими по лабиринту, из которого нет выхода. И именно в этом главная причина нервозности страны.

В стране чувствуется усталость, безнадежность. Нет даже чокнутых оптимистов, которые бы верили в какую-то завиральную идею. И они протрезвели...

Я все время ищу новых людей, слежу за лидерами партий. Кого-то из них знаю лично — лучше или хуже, с кем-то знаком только по выступлениям и публикациям. Перебираю в голове лидеров бывших и нынешних. Возьмите, например, Шарона. Знакомы мы неблизко, но слежу я за его деятельностью многие годы. Это очень непростая фигура, существенно более сложная, чем многие полагают. Он жесткий и одновременно сентиментальный, очень неплохой политик, точно нежестокий человек. Он жесткий, но не хладнокровный — что, возможно, считается недостатком для лидера. Он выполняет свою работу добросовестно, полностью выкладываясь, но никаких великих планов, никаких грандиозных идей — у него тоже нет видения перспективы. Признаюсь, у меня нашлись бы дела поинтересней, чем слушать его речи. Но я слушаю их все. И ни одна не была зажигательной ни в каком смысле. То же касается и других израильских политиков. Все они постоянно повторяются, и ничего стоящего в их речах нет.

Нет ни одного Мюнхгаузена, который предложил бы план вытягивания самих себя за волосы. Нас же никто, кроме нас самих, из этого болота не вытянет.

Недавно один университетский профессор сказал: двадцать лет назад наше школьное образование было одним из лучших в мире. Теперь оно на двадцать восьмом месте. Это не значит, что наши учителя хуже подготовлены, чем двадцать лет назад, и конечно же это не значит, что интеллектуальный потенциал наших юношей и девушек деградировал. Но нет толкача, кого-то, кто двигал бы эту систему вперед. Люди утеряли драйв. У нас теперь куда больше адвокатов и специалистов в области бизнеса, чем нужно нашей маленькой стране. Но они же ничего не производят.

Бюджет страны очень сократился, и министр финансов вынужден сокращать самые разные статьи. Однако образование — относительно автономная область. У этой системы есть немало средств. Вопрос в том, как ими распорядиться. Но и в этой области спад, нет прорыва, все загнивает.

Мы до сих пор публикуем больше научных статей на душу населения, чем какая-либо другая страна мира. Это неплохие работы. Но ни одна не являет собой мирового открытия, ни одна из них не знаменует начала новой эры в какой-то области. Это добротные работы людей, которые любят писать научные статьи...

Никогда прежде израильтяне так страстно не ждали прихода Мессии.

Записала Наталия Зубкова


МЕНТАЛИТЕТ

ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ

Давид Палант

Анализируя изменения, происшедшие в еврейских общинах СНГ за последние тринадцать лет, трудно не заметить удивительную и в то же время настораживающую тенденцию: вся просветительская деятельность, направленная на возрождение национально-религиозной жизни в этих странах, сконцентрирована вокруг общинных, официальных институтов — синагог, культурных центров, школ.
Это положение, представляющееся единственно возможным, на самом деле противоестественно, ибо везде и во все времена еврейская жизнь строилась иначе: центром еврейского просвещения и воспитания, местом, где формировалось национальное самосознание, была семья. В наши дни в СНГ еврейский дом лишился этой, возможно, самой важной своей функции. Сложившееся положение можно понять, объяснить в историческом контексте и даже, в определенной мере, оправдать, но его нельзя принимать за норму, а тем более — за идеал. Продумывая перспективы еврейского просвещения в СНГ. сегодня следует сосредоточить усилия на изменении баланса между семьей и общинными институтами, на переносе центра тяжести деятельности с общественной территории на частную. Речь идет о возвращении еврейскому дому естественной и традиционной роли в формировании национального самосознания новых поколений евреев, осознающих себя таковыми.

Интересно, что современная, характерная именно для СНГ схема (еврей отправляется, скажем, в синагогу или клуб, совершает там. так сказать, национальное или религиозное действо и возвращается домой «невредимым») — зеркальное отображение широко распространенного некогда в Европе подхода, ставшего одним из ярчайших симптомов деградации и распада общин. Формулировался он так: будь евреем дома и человеком на улице. Сегодня в СНГ это прозвучало бы так: будь евреем в общине и человеком дома.

Быть человеком, разумеется, важно. Но не менее важно дома, в частной жизни, быть евреем. В противном случае, если все еврейство концентрируется в «присутственных местах» (как это и происходит в СНГ), складывается патологическая ситуация, в которой иудаизм воспринимается членами общины как некая профессиональная сфера, которой должны заниматься определенные должностные лица, но не они сами. Еврей уверен в том, что эти функционеры — раввины, старосты синагог, канторы, общинные деятели — призваны обеспечить его национально-религиозные нужды и позаботиться о преемственности поколений и передаче еврейской традиции. Многим и в голову не приходит, что человек может прожить жизнь по всем законам Торы, исполняя в мельчайших подробностях обряды и соблюдая традиции, ни разу в жизни не обратившись при этом к раввину или другому «профессиональному еврею».

Ответственность за передачу традиции во все времена возлагалась на родителей, на дом, а не на синагогу. Первая книга Торы, «Брейшит», рассказывает об Аврааме: «А от Авраама произойдет великий и многочисленный народ, и благословятся в нем все народы земли, ибо знаю Я, что он заповедает сыновьям своим и дому своему после себя, чтобы шли путем Всевышнего, творя справедливость и исполняя закон» ( 18:18,19).

В важнейшей из наших молитв, в «Шма Исраэль...», сказано: «И будешь повторять [слова Торы] сыновьям своим, и будешь произносить их, сидя в доме своем». Кажется, евреи СНГ уже созрели для этого жизненно важного шага.
Пора вернуть еврейство в наши дома. Или скажем иначе: самим вернуться в еврейский дом.


РАЗГОВОРЫ С РАВВИНОМ

СЕМЬЯ НА СВОБОДЕ

АдинШтейнзальц отвечает на вопросы Михаила Горелика

Порой необходимо заболеть, чтобы задуматься о здоровье.

- В прошлый раз мы говорили с вами о семье в тоталитарном обществе, о том, насколько пострадал институт семьи в России в период коммунистического правления. Однако же, естественно, возникает вопрос: а что, на Западе с семьей дела обстоят так уж благополучно? Там что, неполные семьи - исключительное явление?
- Я бы этого не сказал.

- Но там ведь никакого тоталитарного режима не было, никто не ломал человеческую жизнь, не разлучал людей, не разрушал семьи. Стало быть, и при либерализме институт семьи переживает не лучшие времена.

- Не лучшие, но, разумеется, по совершенно иным причинам, нежели в СССР. В отличие от тоталитарного режима, существовавшего в России, западное общество навязывает свою идеологию, не используя силовых методов. Семья распадается не только в том случае, когда ночью мужчину забирают на 25 лет без права переписки, но и безо всяких трагических обстоятельств, когда у вполне благополучных людей нет воли и решимости ее поддерживать, поскольку они просто не считают ее слишком большой ценностью. Эффективная реклама определенного образа жизни оказывается для семьи не менее губительной, нежели ее прямое разрушение посредством насилия. И дело, разумеется, вовсе не в том, что сознательно ведется рекламная кампания, направленная на распад семьи, - ничего подобного. Тоталитарное общество тоже ведь не ставило себе целью разрушить семью - это стало неизбежным следствием определенных социальных процессов. Западному обществу навязывается идеал человека, который ориентирован на максимальное получение удовольствия и поэтому должен делать ровно то, что ему хочется, ни в чем себе не отказывая. Понятно, что для человека с такой жизненной установкой семейные узы обременительны.

- Сейчас в этом отношении России мало чем отличается от Запада. Масштабно рекламируются и в значительной мере воспринимаются те же самые жизненные идеалы.

- Я хочу обратить ваше внимание на забавный парадокс: если в тоталитарном обществе допустима лояльность только в отношении государства, то в современном западном мире в предельном случае допустима тоже только одна-единственная лояльность - по отношению к самому себе. И та, и другая установка оказываются для семьи губительны: в обоих случаях семья просто не принимается в расчет.

Доведенная до логического завершения ситуация лояльности самому себе - это человек на необитаемом острове. Есть такой анекдот. Мама говорит ребенку: ну почему, почему ты не такой нонконформист, как все?! Тоталитарное общество навязывает людям идеал конформизма, западное - идеал нонконформизма, но зачастую разница оказывается только в словах. Допустим, вам пришла в голову замечательная мысль провести отпуск в Португалии. Между тем жена хочет в Таиланд, а ребенок канючит, чтобы вы немедленно поиграли с ним в лошадки. Совершенно очевидно, что то, чего хотите вы - дело самое что ни на есть стоящее (иначе бы вы этого не хотели). Поэтому надо послать домашних куда подальше и лететь в Португалию. Теперь представьте себе, что ваша жена мыслит и чувствует точно таким же образом, и она думает: да пропади ты пропадом в своей Португалии, глаза б мои на тебя не смотрели! И тут же летит в Таиланд.

- А может, ничего страшного? Отдохнут малость друг от друга, проветрятся, наберутся новых впечатлений, забудут о ссорах, соскучатся, и все будет хорошо. Еще лучше прежнего!

- Я в этом сильно сомневаюсь. Когда мужчина и женщина одинаково убеждены, что в жизни приоритетны собственные желания, когда они в принципе не готовы к компромиссу или же понимают компромисс как полное согласие другой стороны на продиктованные ей условия, то еще лучше прежнего весьма мало вероятно. Короткое время, пока мужчина и женщина друг в друга влюблены и их желания более-менее совпадают, - все в порядке. Ну, скажем так: в относительном порядке. Однако эта идиллия длится обычно не более трех месяцев. Семья не может быть построена на таком фундаменте. Чтобы она устояла, нужны совершенно иные установки.

- И какие же?

- Человек должен знать, что вовсе не всегда следует руководствоваться своими сиюминутными желаниями, что влюбленность как приходит, так и проходит, что для поддержания семьи необходимы определенные усилия, которые надо предпринимать всю жизнь. Все это, разумеется, имеет смысл только в том случае, если вы считаете, что семья - это действительно ценность.

- Ваш взгляд на нынешнее состояние семьи и в России, и на Западе исполнен скепсиса. А что, по вашему мнению, ждет нас дальше? Существующие разрушительные тенденции будут набирать силу?

- В ближайшей перспективе - очень возможно. Если же попытаться дать более глобальную оценку, то я, в общем-то, скорей уж оптимист: мне представляется, что через несколько поколений статус семьи с неизбежностью возрастет. Дело в том, что нормальная, полная семья соответствует глубочайшим потребностям человеческой души.

Бернард Шоу сказал как-то, что для брака типична ситуация, когда мужчина хочет ехать на север, женщина - на запад и в конце концов они едут на северо-запад, куда никто из них вовсе не собирался. Разумеется, семья не может существовать без противоречия интересов жены и мужа, детей и родителей, но разрешение этих противоречий стимулирует взаимное творчество и создает особую эмоциональную атмосферу, в которой люди так нуждаются.

- Недавно в России проводился социологический опрос подростков 13-15 лет. Выяснялась их ценностная ориентация. Респонденты должны были расположить в порядке предпочтительности жизненные ценности. Так вот, результат этого исследования оказался достаточно неожиданным: большинство подростков поставили на первое место семью. Хорошая семья была для них важнее денег, карьеры, здоровья, творчества и (что уж совсем удивительно) даже любви. Мне кажется, многие из них ответили так вовсе не потому, что они выросли в хороших семьях, а потому, что семьи с той особой эмоциональной атмосферой, о которой вы говорите, была для них как раз тем, чего им остро недоставало.

- Порой необходимо заболеть, чтобы задуматься о здоровье. Я думаю, люди в конце концов научатся относиться к семье как к важной и приоритетной ценности. На месте разрушенных городов всегда вырастает трава.


СЕМИНАРЫ

«СОСТОЯНИЕ, БЛИЗКОЕ К ВОСТОРГУ»

Семинары бывают разные: бывает (и притом нередко), что название в высшей степени серьезное, но на самом деле народ едет потусоваться и поразвлечься. И организаторы смотрят на это сквозь пальцы.
Ноябрьский семинар Байт ле-Мидраш в подмосковном Менделееве был явным образом не из этого ряда. Участники заранее знали, что им придется серьезно потрудиться. И их ожидания оказались в полной мере оправданны.
Уровень преподавателей Института изучения иудаизма в СНГ хорошо известен: это блестящие специалисты, причем каждый со своим характерным, непохожим на своих коллег почерком. Однако все их богатые возможности просто не были бы востребованы, если бы аудитория не состояла в основном из людей с хорошим гуманитарным образованием и к тому же основательно поучившихся в семинарской школе Института изучения иудаизма. Все они у себя дома сами выступают как лидеры кружков по изучению Торы, а для этот нужны и определенные лидерские качества, и немалые знания.

Семинар был посвящен курсам «Имена и судьбы», «Впусти субботу в дом свой», анализу недельных глав, и (тогда еще) предстоящей Хануке. В семинаре на паритетной основе был представлен «Проект Кешер». Использование наработанных в этой организации диалоговых методик стало уже традиционным. Принятая система работы требует от каждого участника активности, истина не преподносится в готовом виде на блюдечке с голубой каемочкой, но выявляется в ходе общего, направляемого преподавателем обсуждения.

Помимо высокого интеллектуального уровня, семинар отличался и высоким эмоциональным накалом. Еврейские песни — это всегда особое, трудно передаваемое словами переживание. От песни к песни нарастает душевный подъем, возникает чувство огромной радости и единства. «Состояние, близкое к восторгу», — сказала мне одна из участниц.

Остается сказать, что в семинаре приняло участие около ста человек из разных городов Беларуси, России и Украины.

Марина Нехлин

Фото Ильи Долгопольского

Перейти на главную страницу сайта

Обсудить материал этого номера на форуме

 


ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ФОНДА ПИНКУСА
ПО РАЗВИТИЮ ЕВРЕЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ДИАСПОРЕ, ИЗРАИЛЬ

писчая бумага градации качества.