ФИЛОСОФИЯ

ГРЕХ — ЭТО ПОМРАЧЕНИЕ РАЗУМА

Раввин Адин Штейнзальц

Еврейские классические тексты, начиная с книг Танаха (особенно пророческих) и кончая позднейшими моралистическими комментариями, полны обличений всевозможных грехов. Вместе с тем само понятие «грех» до сих пор не получило исчерпывающего разъяснения.

Рассмотрение греха (а в значительной мере и проблемы зла) в качестве самостоятельной проблемы расценивалось как нечто заведомо бессмысленное, ибо в грехе видели «тень» заповеди, ее негативное отображение, не признавая за грехом автономного бытия.

Ведь и в галахическом (практическом), и в чисто теоретическом смысле грех сводится исключительно к нарушению или отрицанию заповеди. И в случае запретительных заповедей, равно как и в случае заповедей, побуждающих к действию, грех выражается в отказе следовать высшему императиву, то есть в отрицании Торы. В большинстве еврейских источников, несмотря на все различия между ними, мы найдем лишь негативное определение греха. Зло всегда только «изнанка» добра. Пустота и тщетность зла очевидны, злое деяние воспринимается как напрасная трата сил. Зло хаотично, суетно и эфемерно.

Долг человека — не только самому идти путями праведности, но и наставлять в этом других, причем речь идет не только о моральном долге, но и о социальной обязанности. Общество в целом тоже обязано следить за поведением своих членов, пресекая грех и поощряя праведность, поскольку грешник ставит под угрозу благополучие целого народа, более того — само существование мира. И все-таки, несмотря на все это, грех остается всего лишь зыбкой тенью, колеблющейся на плоской изнанке бытия, и сам по себе не представляющий никакого интереса. Поэтому, например, мудрецы, исследовавшие положительные душевные свойства, ничего не говорят об отрицательных. Последние получают какое-то освещение лишь в связи с соблюдением заповедей, но не более того. Конечно, мудрецы осуждают зависть, тщеславие, леность, гордыню. Однако душевные наклонности существуют объективно, и их квалификация в качестве добрых или злых зависит исключительно от взаимоотношений с миром святости. Поэтому с моральной точки зрения важны не человеческие качества сами по себе, а применение, которое им дается. Например, в Танахе мы встречаем качества и поступки, обычно имеющие отрицательную коннотацию, в таком контексте, где они предстают положительными. Поэтому в моралистической литературе внимание сосредоточено на теоретическом аспекте «правильного пути», на убеждении и разъяснении того, как следует творить добро, каким образом человек должен восходить по ступеням праведности и милосердия.

О том, что «зло в сердце человека от юности его», говорится уже в первой книге Пятикнижия. Этот факт констатируется на заре человечества, и с тех пор мало что изменилось. Но, поскольку зло не обладает собственной сущностью, его живучесть невозможно объяснить некоей врожденной склонностью человека к извращению своего естества. Аномалия питается многими причинами, и они все время разные, но проистекают не из объективного «природного зла», а из субъективной человеческой слабости. Борьба тела и духа, к которой часто стараются свести объяснение внутреннего конфликта, вовсе не есть борьба добра и зла. В этой борьбе сиюминутные желания и стремления, требующие немедленного удовлетворения, сталкиваются с более разумным и полным видением мира. Иными словами, сиюминутное благо борется с вечным, мимолетное удовольствие — с тем, что объективно полезно. Грех можно рассматривать как помрачение разума, заставляющее человека забыть о своем долге, о своих истинных интересах ради минутного увлечения. Об этом сказано: «Не согрешит человек, пока не обуяла его глупость». Заблуждение и даже злой умысел рассматриваются при таком подходе как следствие ошибочного взгляда на мир, как неправильная оценка происходящего.

Такое понимание греха не ведет к всепрощенчеству, но позволяет по-новому понять смысл наказания, постигающего грешника, независимо от того, исходит оно от Б-га или от общества. Небесная кара — не месть. С определенной точки зрения ее можно рассматривать как естественное следствие неправильного поведения. Протест против законов природы, стремление поступать вопреки им вредят лишь самому безумцу, затеявшему безнадежную борьбу. Столь же бесплодна и попытка не считаться с заповедями. Таким образом, пафос морального служения состоит не столько в актуализации свободы выбора, когда перед лицом зла человек избирает добро, сколько в углублении самосознания, ибо чем осознаннее человеческое поведение, тем труднее греху сбить человека с толку. Истинный обличитель пороков (подобно пророку в первоначальном понимании этой миссии) — тот, чьи глаза открыты, чье духовное зрение проникает глубже, чем у других людей. Он призван помочь им увидеть то, что открыто ему, и воспитать, пробудить в людях более глубокое и полное осознание происходящего, осознание своих поступков и их последствий..


КЛАССИЧЕСКИЕ КОММЕНТАРИИ

Каждую неделю в синагоге читается определенная часть Торы, называемая недельным разделом. За год полностью прочитывается вся Тора.
Каждый недельный раздел имеет название, совпадающее с первыми ключевыми словами раздела (в частности, это может быть и одно слово). Если в явном виде не указано иное, все ссылки в комментариях к чтениям даются на книгу Берешит (Бытие).
Рядом с названием недельного раздела указана соответствующая ему неделя (даты): быть может, читателю захочется прочесть недельный раздел и поразмыслить над ним именно тогда, когда это делают религиозные евреи во всем мире.
Понятно, что газетные возможности крайне сужены. Дать хоть сколько-нибудь систематический комментарий даже к небольшому отрывку — невозможно. Поэтому приведенные здесь фрагменты еврейских классических комментариев следует рассматривать лишь как указание на многогранность текста Торы и приглашение к пристальному чтению.
Перевод и подбор комментариев — Д. Сафронов,
консультант и редактор — раввин И. Гиссер.

4 ноября-10 ноября

ХАЕЙ-САРА

«И заклинаю тебя Г-сподом, Б-гом небес и Б-гом земли, что не возьмешь сыну моему жену из дочерей кнаанеев, среди которых я живу. А пойдешь в мою страну, на родину мою [Арам-Нагараим], и возьмешь жену сыну моему Ицхаку» (24:3).

Для Аврагама было очевидно, что от личных качеств будущей невестки зависит не только семейное счастье любимого сына, но и судьба всех его потомков. Но почему язычникам Кнаана он предпочитает язычников Междуречья? «Нарушения воли Творца можно разделить на две условные категории. Первая — это греховное поведение, вызванное свойствами натуры. Вторая — это грехи, которые люди совершают в соответствии со своими убеждениями и воззрениями. Такие качества натуры, как злобность, агрессивность, сластолюбие, наглость и т.д., передаются по наследству. Именно они были характерны для жителей Кнаана. Однако ложные верования не являются непременным наследием потомков и могут быть искоренены правильным воспитанием и личным примером. Поэтому, хотя Бетуэль и его семья были язычниками, именно его дочь выбрал Аврагам, не допуская в свою семью дочерей Кнаана». (Рабейну Нисим из Жероны)

11 ноября-17 ноября

ТОЛДОТ

«И полюбил Ицхак Эйсава, потому что дичь, которую тот приносил, была ему по вкусу...» («Брейшит», 25:28).

Эйсав ревностно соблюдал заповедь почитания отца, принося ему блюда и вина, которые тот мог употреблять в пищу в соответствии с законами кашрута (см. «Мидраш раба», 63:14). Готовя для него пищу, он самым тщательным образом соблюдал законы убоя скота и птицы — шхиты. Так утверждает «Мидраш раба», комментируя слова, сказанные Эйсаву Ицхаком: «Возьми (са) сейчас свое оружие...» («Брейшит», 27:3) — заточи для меня свое оружие, чтобы не кормил ты меня запрещенным в пищу мясом (для шхиты необходим абсолютно острый нож. — Прим. ред.)». Этот мидраш основан на толковании слова «са», одно из значений которого — «заточи», т.е. приготовь для шхиты.

Ицхак, видя, как Эйсав исполняет заповедь почтения к родителям, был уверен в том, что со временем в нем разовьются и другие добрые задатки. («Зогар»)

18 ноября-24 ноября

ВАЕЦЕ

«И сказал Лаван [Яакову]: «Так не делается в наших местах — выдавать [замуж] младшую прежде старшей» (29:26).

Неужели Яаков, прожив уже семь лет в этом краю, не знал о тамошних обычаях? Таковы евреи: и обитая среди ишмаэлей, эйсавов и лаванов, они живут при этом своей, еврейской жизнью, свято соблюдая на чужбине лишь родные обычаи. («Ликут хасиди»)

«И дал Яаков обет, сказав: «Если будет Б-г со мной, и сохранит меня на том пути, которым я иду, и даст мне хлеб в пищу и одежду, чтобы прикрыть [наготу], и возвращусь я благополучно в дом отца моего, то Г-сподь будет мне Б-гом»» (28:20).

Стремление к преуспеянию естественно для человека. Яаков, уходя в изгнание, обращается к Б-гу; он может попросить богатство, дом, роскошные одеяния, изобилие и т. д. Но просит только... «хлеб в пищу и одежду, чтобы прикрыть [наготу]»! Подобное поведение характерно для праведника: твердая вера в сочетании со способностью довольствоваться необходимым. «Вот о чем просят праведники у Б-га: не о дозволенном, а необходимом, о том, без чего человек не может выжить. Как известно, стремление к излишествам усложняет жизнь человека. Поэтому боящемуся Г-спода стоит радоваться своей доле, довольствоваться малым... Непрекращающееся и подтачивающее силы стремление к успеху, к достижениям лишает человека способности ощущать радость жизни». (Рабейну Бахья)

25 ноября-1 декабря

ВАИШЛАХ

«И обзавелся я быком и ослом, козой и овцой, рабом и рабыней...» (32:6).

Мидраш говорит о том, что хамор («осел») — это намек на приход Машиаха, названного «нищим, сидящим на осле». Но почему из множества возможных ассоциаций, связанных с Машиахом, было выбран именно образ сидящего на осле? Потому что слово «хамор» одного корня со словом «хомер» («материя»).

Для чего вообще используется хамор — осел? Для того чтобы легче было достичь цели, куда тяжело добраться пешком. Оседлав хомер — материю, — душа может достичь того, чего никогда не удалось бы добиться за счет собственных сил.
Талмуд спрашивает: «В одном месте написано, что Машиах придет «...с облаками небесными», — в другом — что он будет «нищим, сидящим на осле». Как же он придет на самом деле? Заслужим — «с облаками небесными», не заслужим — как «нищий, сидящий на осле». Заслужим — и он придет за счет служения души, а если нет — за счет укрощения материального в мире. (Любавичский Ребе)


РАЗГОВОРЫ С РАВВИНОМ

ФЕНОМЕН РАСПУТИНА

Нравственные достоинства необходимы целителям не больше, чем баскетболистам.

Адин Штейнзальц отвечает на вопросы Михаила Горелика

— Я хочу вам рассказать об одном медицинском исследовании, которое проводилось в ряде больниц. Выяснялся «вес» различных субъективных факторов в излечении больных: интеллект, образование, профессия и так далее — большой перечень факторов.

Выяснилось, что при прочих равных у одних врачей результаты постоянно существенно выше, чем у других. И рационально это никак не объяснимо. Конечно, на целительском поприще немало жуликов, но, если очистить истории о чудесных исцелениях от мусора и блефа, окажется, что да, действительно есть люди, которые могут исцелять сверхъестественным образом.

— Или представляющимся нам таковым. Ведь совершенно не обязательно, что у этих врачей был какой-то необыкновенный целительский дар. Они могли быть просто внимательнее к своим больным, нежели их коллеги, душевнее к ним относиться, внушать уверенность в выздоровлении. Тут нет ничего особенно чудесного.

— Может быть, и так, но все-таки есть люди, которые действительно могут лечить сверхъестественным способом. Не часто, но такое бывает. Или вы сомневаетесь?

— Ну почему же. Я такую возможность вполне допускаю, кроме того, я слышал массу историй о чудесных исцелениях. А кто их не слышал? Кстати, раз уж мы об этом заговорили, существует популярная идея, что целители должны быть непременно людьми высоких нравственных качеств. Люди хотят видеть истину, добро и красоту в одном флаконе.

— Такая точка зрения и хороша, и психологически понятна — только вот вряд ли верна. Некоторые считают, что поэты непременно должны быть интеллектуалами. Еще Сократ обращал на это внимание. Кажется, в «Пире» он замечает, что поэты вполне могут не понимать, что они такое написали. И в России, и в Америке, и в Израиле эстрадным звездам и спортсменам журналисты часто задают вопросы о политике, о философии, об искусстве, могут спросить и о смысле жизни. Обыкновенно те отвечают безо всякого смущения, и выглядит это глуповато.

Но бывают и исключения. Один американский баскетболист на такого рода вопрос резонно ответил: «С какой стати вы меня об этом спрашиваете? Почему вы считаете, что я в этом разбираюсь? Ведь я всего-навсего баскетболист. Я только и умею что забрасывать мяч в корзину. Спросите меня что-нибудь про баскетбол». Человек умеет исцелять? Прекрасно, если он при этом еще и исполнен нравственных совершенств, но это вовсе не обязательно. Он просто умеет то, что умеет. Да вот возьмите хотя бы вашего Распутина. Очень умелый целитель. Пример Распутина демонстрирует, что нравственные достоинства необходимы целителям не больше, чем баскетболистам.

— Да, Распутин мне тоже пришел в голову. А вот еще говорят, что целители ни в коем случае не должны брать денег — под угрозой потери своего чудодейственного дара.

— Думаю, это такой же миф, как и о нравственном совершенстве. Некоторые считают, что работа художника по заказу убивает талант. И тоже приводят убедительные примеры, хотя нет ничего проще, чем привести массу впечатляющих примеров противоположного свойства. Любые способности сплошь и рядом обостряются, когда их носитель, что называется, в ударе. Даже у самых талантливых целителей все зависит от настроения. Есть женщины, которые хорошеют от комплимента. Если человек любит деньги, то за хорошую плату у него может даже лучше получиться. В Талмуде говорится, что если врач не берет денег, так он ничего и не делает. Трезвая констатация факта, исходящая из понимания человеческой природы.

— Бывают ведь и исключения.

— Конечно, бывают. Врачи тут ничем не отличаются от людей других профессий. Но ведь нас интересуют не исключения. Я вам напомню сейчас одну известную библейскую историю. Она не имеет отношения к врачам, но тем не менее имеет отношение к обсуждаемой теме. Я говорю о благословении Исаака. Прежде чем благословить своего первенца, он попросил его принести ему чего-нибудь вкусненького. И эта отсрочка имела потом серьезные последствия*. Он что, не мог благословить без угощения? Конечно, мог! Но он хотел перед делом, которое считал важным и серьезным, поднять себе настроение.

— Вы скептически относитесь к феномену исчезающих от корыстолюбия способностей, а между тем многие говорят об этом как о непреложном и многократно наблюдаемом и воспроизводимом факте. Вот, например, Джуна. Знаменитая целительница, Брежнева лечила. Говорят, после того, как она стала брать деньги за свои медицинские услуги, дар покинул ее.

— А у Брежнева не брала? Я думаю, он находил способы расплачиваться с ней каким-то другим способом, который, надо полагать, ее вполне устраивал. Она могла лишиться своего дара по самым разным причинам — вовсе не обязательно из-за денег. Это лишь одно из возможных объяснений.

— Гак вы считаете, что такое объяснение все-таки возможно?

— Я считаю неверной эту концепцию в принципе, но это вовсе не значит, что у каких-то конкретных людей в конкретных обстоятельствах не может наблюдаться подобный эффект. Людям свойственно задумываться о природе своего дара. Они могут давать ему самые разнообразные объяснения, в том числе и такие, которые будут стимулировать их к более нравственной, к более духовной жизни. Если они убеждены, что деньги могут ослабить их способности, если они сосредоточены на этой мысли и испытывают комплекс вины и поэтому напряжены, не уверены в себе и сами ставят свои способности под вопрос, вероятность успеха становится куда меньше. Я же говорю: у человека все получается лучше, когда он в ударе.

— Значит, у человека, лишенного нравственной рефлексии, дела должны идти лучше?

— Вы полагаете, что испортить настроение способны только угрызения совести? Уверяю вас, у человека, не знающего, что это такое, есть масса других причин для огорчений.

________________________________
* Речь идет об эпизоде, рассказанном в Берешит (Быт.) 27. Пока сын Ицхака Эсав ходил за «вкусненьким», его младший близнец Яаков, воспользовавшись слепотой старика-отца, получил благословение вместо своего брата.


ДОМ НА НАБЕРЕЖНОЙ

КНИГИ ДЛЯ ВАС

Эти изданные Институтом изучения иудаизма в последнее время и представленные здесь книги, а также изданные ранее книги раввина Адина Штейнзальца вы можете приобрести в нашем офисе на Гончарной улице, познакомиться с ними в нашем читальном зале.

"Слова, слова, слова...» Так много слов, произнесенных, написанных, напечатанных и нацарапанных на стенах, появляющихся в сети Интернета и звучащих с телевизионных экранов, а ведь есть еще слова, которые лишь шепчут, и слова, вовсе не предназначенные для чужих ушей! Это книга о словах, но не о таких сложных, как, скажем, «трансцендентность», или химических терминах с длинными названиями типа «диметилформамид», а о простых словах — словах, произносимых повседневно.

Впрочем, их простота кажущаяся. Скрытая мудрость простых слов может показаться поразительной, но не потому, что никто не ведает о ее существовании. Каждый из нас временами открывает ее для себя, но в суете буден она как-то сходит на нет, стирается. В книге рассматриваются некоторые общеупотребительные слова, с точки зрения обычного человека, заинтересованно и пристально наблюдающего за этим миром. Глядишь, и знакомые слова вдруг обретут новые значения, границы понятий станут четче, а их содержание — глубже. Более подробно

Новый перевод одной из самых знаменитых книг Библии, снабженный пятью (!) комментариями: это классические комментарии согласно простому и аллегорическому смыслу текста, комментарий Адина Штейнзальца, предисловие Раши к своему комментарию, а также предисловие переводчиков, в определенном смысле также представляющее собой общий комментарий к этому многоуровневому тексту. Более подробно

«Песнь песней» — единственная из всех книг, входящих в Письменную Тору, которая может быть сочтена неискушенным читателем поэмой о любви в ее чувственных проявлениях, однако, согласно традиции, дошедшей до нас от мудрецов, «Песнь песней» — аллегорическое произведение, в котором речь идет о любви между Всевышним и еврейским народом. Такая система образов вообще характерна для Писания: уподобление связи Всевышнего с еврейским народом отношениям между мужчиной и женщиной многократно встречается в книгах пророков.

«Песнь песней» — это поэма о любви и преданности, об изгнании и избавлении, об ошибках и покаянии. Еще один смысловой пласт — томление души, разлученной со Всевышним: она ищет Его и молит о восстановлении прежней связи. А на еще одном, быть может, самом высоком, уровне — это песнь об отношении Создателя со всем сотворенным.

Лет десять назад этот написанный на иврите эпистолярный роман появился на израильском книжном рынке и благодаря остроте и актуальности обсуждаемых в нем проблем сразу же стал бестселлером.

«Шанс на любовь», быть может, напомнит вам «Перед восходом солнца» Зощенко. В романе израильского писателя то же глубокое зондирование прошлого, выявляющее закономерности его связей с настоящим. Однако в основе поиска у Зощенко психоанализ, а результат — констатация безысходности. Бен Иосеф ведет аналогичные изыскания в русле иудаизма и приходит к совершенно иным выводам. В общей симфонии судеб, размышлений и образов выделяется голос автора, родившегося в религиозном иерусалимском районе Меа Шеарим. Он отошел от религии, в поисках своего призвания и смысла жизни оставил родной город и отправился в киббуц, позже служил в армии и участвовал в войнах. Его страстная исповедь позволит читателям в России лучше понять, что за люди — коренные израильтяне. Более подробно

Раби Нахман из Браслава — один из величайших мыслителей хасидизма.

Даже на заре этого движения, когда волна духовного пробуждения подняла из глубин народной жизни десятки выдающихся людей, в их плеяде мало кто равен раби Нахману по силе ума, глубине и самобытности.

Вершиной его творчества — и по оригинальности изложения, и по изобразительной силе, и по глубине заложенных идей — считаются его «Рассказы о необычайном». Эти истории, облаченные в непритязательные одеяния народных сказок, раби Нахман рассказывал хасидам в последние годы жизни. В них сплавились поэзия и глубокая мысль. Благодаря своей форме они доступны даже ребенку, видящему в них занимательные «старинные сказки», как называл их сам раби Нахман. В то же время можно вновь и вновь возвращаться к ним, всякий раз открывая новые пласты мыслей, символов, идей. Более подробно

 


ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ФОНДА ПИНКУСА
ПО РАЗВИТИЮ ЕВРЕЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ДИАСПОРЕ, ИЗРАИЛЬ


ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ФОНДА ПИНКУСА
ПО РАЗВИТИЮ ЕВРЕЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ДИАСПОРЕ, ИЗРАИЛЬ